Располневший и растерявший с годами былую смазливую привлекательность Sebastian Bach недавно закончил книгу мемуаров «18 And Life On Skid Row» и периодически разбрасывает ее сочные кусочки по журналам — для привлечения внимания. Там попадается действительно забавное — тем более, что внешность внешностью, а пишет он (или кто там старается за Баха) действительно здорово. К примеру, вот одна из тру-ракенролльных историй — с участием, прошу заметить, Ларса Ульриха, который в очередной раз кого-то жестко протроллил, почти как на прослушивании Трухильо.
«Дело было в знаменитом голливудском баре «Rainbow». Со мной тусил Duff McKagan — он был бодр, свеж, со здоровой еще, нетронутой выпивкой печенью. Поэтому мы решили ее как следует размять.
Я много слышал о наркотике кваалюде (он же метаквалон — прим.авт.), но никогда до тех пор с ним не сталкивался. А ведь почти в каждой истории об угаре 70-х всплывало это мистическое и, кажется, уже ставшее легендарным вещество. Ну, не буду врать, было любопытно попробовать. И та ночь в «Rainbow» стала первым и последним случаем, когда я на это решился.
Пили мы с Даффом долго. Не знаю, сколько точно. Часами. И в конечном итоге мы, помню, лежали под столом, обозревая лучшее рок-н-ролльное место на свете с нового ракурса. Лежа на полу, я разглядывал снизу столы. Все эти «наскальные» надписи, рисунки, куски жвачки. Пили там тоже немного. Ну а потом, кое-как поднявшись на стулья, вспомнили про кваалюд. О, епта! Наконец-то! Пора втопить этого дерьма!..
много лет спустя
Как нашли таблетки, черт его знает. Не помню. Но мы их, конечно, сожрали. И вскоре начался приход. Я почувствовал себя… расслабленным. Ооооочень, ооочень расслабленным. И все вокруг словно замедлилось. Разговаривая с Даффом, я заметил страннейшую вещь. Его рот как будто менял очертания. Он двигал губами как-то необычно, что-то мямлил, и разобрать, что он хочет сказать, было вообще нереально.
А потом я заметил, что моя рубашка мокрая. Посмотрел снова на Даффа — и заметил, что он пускает слюни. И что самое страшное, ровно то же самое происходило и со мной — откуда, собственно, и мокрое пятно на рубахе. Я перестал чувствовать свой рот. Совершенно потерял контроль над губами. Нижняя челюсть отвалилась. Я сидел и истекал слюнями.
Это был полный трындец.
Но что еще хуже, рядом с нашим столиком я увидел Ларса Ульриха — мелкого ржущего хэви-метал гнома, который, как лепрекон, кружился в задорном очумелом танце. «Аахахаххахаха! Эй, народ! — орал он. — Все сюда! Идите посмотрите на своих героев! Это мечта, которая стала явью!» И чего это, слабо думал я, он задумал?..
..Впрочем, мы в любом случае уже ничего не могли изменить: угашенные в хлам, мокрые, онемевшие, мы засыпали друг у друга на плече, щедро обливаясь слюнями. Отходили, так сказать, в параллельные миры. Вероятно, именно так заканчивали свои вечеринки звезды конца 70-х.
А Ларс продолжал наяривать свои речевки. И тут до меня дошло! Это же он подзывает фанатов! Мелкий демон собрал народ и выстроил всех вокруг нашего столика. «Эй, люди! Подходите за эксклюзивным фото!!!!! С настоящими рок-звоздами!!!!!! С парнями из SKID ROW!!!! И GUNS N’ROSES!!!!!» Он брал по пять баксов за фотку. Чтобы народ сел рядом с нами и сфоткал двух пускающих пузыри невменозов. Мы выли в знак протеста. И, в отчаянной попытке остановить безумие, в своем диком слоу мо, проооотттесссттооооваллллииии, моооллл, «Лааааарс, преекраааатиииии, нууу хваааатииитттт»… и снова обливались слюной.
В общем… как-то так. Добро пожаловать в «Rainbow»! Кваалюд я с тех пор не брал никогда».